Зачем мы пришли в монастырь?

Зачем мы пришли в монастырь?

Покойная Шамординская игумения Никона, сталкиваясь с разного рода нарушениями порядка, глупостями, проступками сестер, недоуменно восклицала: «Зачем мы пришли в монастырь?!». Вопрос считался риторическим, поскольку все, ну или большинство, прекрасно понимали: пришли по любви ко Христу, призванные Его любовью.

Монашество есть блаженство, но не для всех, а лишь для тех, кто стремится жить по-монашески, в сердечной тишине, молитве и самоотречении, ожидая встречи с Богом. Иные мотивы: семейная катастрофа, безответная любовь, отвращение к цивилизации (социофобия), дармовое обеспечение, чистый воздух, близость природы, хорошее питание, даже душевная болезнь в монастыре удержать не могут.

Далеко не все, включая монашествующих, отдают себе отчет в том, что на пути к единению с Богом должна, ни больше ни меньше, трансформироваться земная, тварная природа человека, искаженная первородным грехом; порывая с Богом, Адам предпочел самостоятельное, независимое бытие и отверг Его любовь, поэтому каждому из нас предстоит тернистый путь воссоединения с Ним. Преподобный Исаак Сирин различает три этапа этого пути: покаяние, очищение и совершенство. Покаяние имеет целью преображение воли: с первых же шагов в Церкви мы усваиваем молитву Господню, в которой просим: «да будет воля Твоя», то есть обозначаем намерение поступать, как угодно Ему, отказавшись от привычных нам мирских обычаев, законов и нравов, а также от собственных, большей частью ошибочных, представлений о мироздании; как просто и ясно объяснял преподобный Силуан, «в великом море церковной жизни подлинное и чистое предание Духа идет тонкой струёй, и кто хочет припасть к этому тонкому ручью, тот должен отречься от «своего рассуждения». Преподобный Исаак применял термин «изменение ума», по-гречески μετάνοια, второе, после крещения, возрождение, даруемое доверчивому сердцу. Вполне уместно переводить «метанойя» как «покаяние», поскольку покаяние является непременным условием веры в Бога; не имеющий покаяния не замечает своих болезней и не нуждается во Враче, т.е. не способен положить необходимое начало духовной жизни.

Второй этап – освобождение от страстей. Преподобный Иоанн Лествичник главным условием обретения бесстрастия считал опять-таки «добровольную смерть» – послушание. Православная аскетика накопила богатый опыт борьбы со страстями; жалкие попытки противостоять страстям обличают наше духовное бессилие, сокрушают самоуверенность, уничижают гордыню, словом, способствуют смирению. Многие подвижники сходились в убеждении, что сам человек страсти победить не может, это, по утверждению преподобного Льва Оптинского, «дело Десницы Вышнего, действие силы Божией. С нашей стороны должно только хранить данное нам от Бога святое произволение и прилагать старание достигнуть в страну бесстрастия». Преподобный Симеон Новый Богослов обретение бесстрастия выводил также из послушания: «Кто ради страха Божия отсекает свою волю, тому Бог неведомо для него дарует Свою волю, подавая силу исполнить ее».

Таким образом, последовательно восходя от одной ступени к другой, человек приходит к достижению истинной свободы и священного безмолвия, в котором становится слышен голос Божий. «Послушливый все упование свое возложил на Бога, и потому душа его всегда в Боге, и Господь дает ему благодать Святого Духа, которая хранит его от всякого греха, и он в мире и легко молится Богу», – писал преподобный Силуан, конечно, из личного опыта.

Монашество есть прежде всего чистота ума. Без послушания достигнуть ее нельзя, и потому без послушания нет монашества. Конечно, в доме Отца обителей много и стяжать Его великие дарования возможно и на иных путях, но чистота ума есть особый дар монашеству и познается через подвиг послушания. Апостол Павел написал удивительные слова: «А мы имеем ум Христов»! (1Кор. 2, 14-16). Мы приобретаем ум Христа, когда происходит сверхъестественное преобразование нашего собственного сознания.

Вот как велики почести, которыми венчается удаление из мира. Подумать только: надеемся, по выражению С.С. Хоружего (1941 – 2020), «обрести опыт непосредственного обращения к инстанции, которая находится в ином горизонте бытия». Апостолы общались с Богом напрямую: тогда Спаситель ходил по земле. Мученики соединялись с Христом, разделяя род его жертвенной смерти. Когда империя стала христианской, духовный центр переместился в пустыню, где веками накапливался опыт преодоления страстей, вырабатывалась аскетическая система преображения человека. Во все времена жажда божественной встречи уводила в пустыню, влекла к подвигу самопожертвования, требовала великого терпения – и готовности к риску. Возможно ли достичь обожения своего существа, реального общения с Богом, совершенного соединения с Ним? Апостол Петр утверждает реальность дарованных нам великих и драгоценных обетований соделаться причастниками Божеского естества (2 Пет. 1, 4), именно такова конечная цель нашего бытия, блаженство будущего века: «совлечься ветхого человека и облечься в нового» (Кол.8,11). Православная традиция не считает человека автономным существом; по мысли святых отцов, бытие и жизнь в собственном смысле принадлежат только Богу, тварное же существует лишь своим причастием жизни Божией. Богесть средоточие жизни, смысл каждого частного бытия заключен в Боге, то есть, на практике, в исполнении Его воли. Тот, кто осознал этот закон, готов приносить ему в жертву свое бытие, свою личную волю, выбирая тесный путь.  На этом пути Святой Дух освобождает человека от причинных связей, присущих падшему бытию. На этом пути Господь открывает тайну жертвенной любви, и мы прикасаемся к Личности Творца. Тогда жизнь человека наполняется радостью, бесконечно превышающей удовольствие от самопоклонения. И бывает, бывает, что в монастыре через годы, а иногда через десятилетия, совершается исцеление и преображение человека, чья душа изломана, исковеркана мирскими травмами, обидами и собственными страстями, потому что он поверил Христу и перестал цепляться за свой эгоизм, встретив Его любовь и прощение; тогда даже внешность становится благообразной, даже характер, вопреки утверждениям психологов, делается спокойным, умиротворенным.

Искренний христианин, молитвенник и подвижник, на каком-то этапе получает ободряющие свидетельства, согревающие сердце, подобные восхищению апостола Павла, знаки небесного присутствия, веяния благодати, устремляющие к высокому. Но сначала риск, уверенность в невидимом (Евр. 11, 1) или, что то же, подвиг доверия, которое, как утверждал А.Ф. Лосев, выше, труднее веры: вера в Бога – теория, доверие Богу – практика; мы должны полностью полагаться на волю Божию даже в самых невыносимых условиях существования. Но увы! Часто мы, как древние израильтяне, предпочитаем невидимому Богу земного плотяного «царя» (1 Цар.), участливого или наоборот «строгого» батюшку, которому с радостью, сбросив груз личной ответственности, готовы вверить свою судьбу. А если таковой не обрящется, стало быть, и послушанием никому не обязаны.

Главная наша болезнь, которая взращивается с детства и укрепляется всем укладом жизни в миру, несомненно, эгоцентризм: собственное «я» воцаряется в душе, становится объектом поклонения и препятствует адекватному восприятию реальности. Необходимость послушания представляется грубым посягательством на священные границы неприкосновенной личности, особенно если она одарена познаниями в области чрезвычайно нынче модной психологии, модной как раз потому, что она всегда успокоит: ты прав, виноваты другие, родители, близкие, погода, страна, обстоятельства, окружающие, не способные понять и оценить твои великие достоинства.

Между тем образование, интеллект, природные добродетели в сущности не стоят ни копейки: всё что мы знаем, ценим и считаем истиной, подвергается искажениям под влиянием наших пристрастий и увлечений. Любую чушь, всеянную из книги, журнала, телевизора, интернета наш мозг готов усвоить и в дальнейшем употребить как личное свободное волеизъявление. Гордый разум совершенно неспособен отличить собственные мысли от бесовских наваждений: вспомним Ивана Карамазова и его потустороннего посетителя, который, к ужасу умника-атеиста, оказывается давним соавтором – или автором? его убеждений, чувств, планов и желаний.

Бог никогда не лишает свободы, однако если свобода обращена исключительно на себя и утверждает только себя, Он не войдет в душу; но дом не останется пустым, его оккупирует враг; церковные люди непременно встречались с бесноватыми, которых становится всё больше, и наблюдали, как те прыгают, кричат, катаются по полу, изрыгают мерзостные речи; ими управляет чужая злая воля. А те, кто избежал явного вселения, большинство, тонут в греховном хаосе, не умея преодолеть умственные блуждания и нашествия низменных страстей. Отец Герман (Чесноков), который многие годы за послушание изгонял бесов, говорил, что в отчитке нуждается всё население СССР поголовно.

Лечение состоит в очищении, по слову святителя Григория Богослова, от внешней тины и мятежа, от негодных образов, мешающих главному, «владычественному» в нас; «ибо действительно нужно упраздниться, чтобы разуметь Бога». Упраздниться – значит стать излишним, ненужным, исчезнуть, перестать существовать, и блаженны, говорит преподобный Петр Дамаскин, совершенно упраздняющиеся, или в повиновении кому-нибудь, или в точности повинуясь воле Божией и сообразуясь с советом опытных; желающие без труда достигнут бесстрастия и духовного познания совершенным упразднением от всего в Боге, как Сам Он сказал через пророка: упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог (Пс. 45, 11).

Итак, эти шаги к послушанию, которые обозначаются страшными словами: отречение, умерщвление, отсечение, гроб собственной воли и даже мученичество, нужны для того, чтобы, по апостолу, через обновление своего ума (Рим. 12, 2) в дальнейшем пленять всякое помышление в послушание Христу (2 Кор. 10, 6).

3 комментария

  1. Такая радость, что матушка еще книгу написала!!! Слава Богу! С нетерпением ждем продолжения!

  2. К огромному сожалению. Потому что без любви к Богу и ко всему, что Он посылает в нашу жизнь, что-либо понять правильно и что-либо сделать правильно невозможно.
    Божией Вам помощи, матушка Феофила!
    Божией вам помощи, навсегда дорогие мне люди!

  3. Спасибо, очень точно, глубоко, лучше и не скажешь. Только проблема, как мне кажется, еще в том, что любовь к Богу – тема, которая реже всего звучит сегодня из уст православных, достаточно взглянуть на содержание православных СМИ. Любовь к Богу – мотив, который все менее понятен современному человеку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *