Учит ли нас история? Развенчание мифа о героических катакомбах

Учит ли нас история? Развенчание мифа о героических катакомбах

Алексей Беглов. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР. Издательский Совет Русской Православной Церкви. М., 2008.

Как показывает история, христиане никогда не могут позволить себе благоденствовать в уверенности, что гонения закончились навеки и нынешнему поколению уже не придется дать ответ о нашем уповании перед лицом смерти. Поэтому Церковь во все времена тщательно собирала и сохраняла мученические акты и жития за Христа пострадавших, не только ради свидетельства, но и в назидание потомкам.
Советские гонения – все еще малоисследованная страница, и любое произведение на эту тему становится важным событием. Тем более, что книга Алексея Беглова строго документальна и уже в силу этого достоинства чрезвычайно поучительна. Автор широко пользовался материалами Государственного архива РФ, воспоминаниями непосредственных участников событий тех лет: митрополита Иоанна (Вендланда), протоиерея Глеба Каледы, В.Я. Василевской, монахини Игнатии (Пузик) и др.

Вероятно, обитатели разогнанных монастырей и прочие желающие монашествовать предпочли бы в те годы лучше преселиться к Господу, чем скитаться, голодать, томиться в тюрьмах и лагерях, не имея утешения в церковных Таинствах и в общении с единомысленными; но жить или умереть не от нас зависит. Однако выбор земного пути всегда остается за человеком; в каком-то смысле всяк и вправду хозяин своей судьбы.

К концу 20-х годов религиозная жизнь в легальных формах стала практически невозможна; в то же время с церковными нелегалами власти расправлялись немедленно и беспощадно; тем не менее аскетическая традиция не прекратилась: монашество продолжалось, только «без стен и одежды». Иноки, как полагается, несли послушания, трудились – в государственных учреждениях, в научно-исследовательских институтах, на производстве и в кооперативах, старались восстановиться в правах, не брезговали общественными нагрузками (например, будущий митрополит Иоанн (Вендланд) руководил кружком юных натуралистов в Доме пионеров); добросовестная работа и активно-гражданская позиция не вредили глубокой покаянной духовной жизни, лишенной внешних атрибутов: подрясников, апостольников, четок, даже монашеского имени. Такие тайные общины не проявляли враждебности к Патриаршей Церкви и, как только появлялась возможность, выходили на открытое служение.

Таким образом, монашество в миру, продолжая жить, смирялось с окружающей средой, разделяло социальную и культурную реальность, какой она была для большинства, не считая себя выше и достойнее остального населения, терпевшего советскую власть, подобно святым, считавшим себя хуже всякой твари и даже бесов. С другой стороны, эти люди, соблюдая тайну о своей иной, главной жизни, несомненно оказывали благотворное влияние на тех, с кем общались, давая пример высокой нравственности, абсолютной порядочности и ответственности.

Были и другие подпольщики. Они связали переворот 1917 года с наступлением конца света и во всем высматривали признаки пришествия антихриста, не признавали советскую власть, не платили налогов, не участвовали в переписях населения и в выборах, уклонялись от службы в армии, отказывались от документов, селились в домах с замурованными окнами, не отдавали детей в школу и объявляли, что подчиняются одному Богу. Они горделиво считали себя героями, чистыми, не запятнанными происками антихриста, истинно православными, агитировали против открытых храмов, т.к. «советская Церковь – красная, а храм православный – бездушные кирпичи», поэтому лучше молиться самим, без священника. Здесь много было внешнего, декоративного, отличающего от прочих, грешников: длинные бороды, стрижка в кружок, кресты на одежде.

Изоляционисты быстро деградировали, утрачивая церковную культуру и извращая сами понятия о святыне. Службы и требы у них, за неимением священников, совершали бывшие не шибко грамотные певчие, псаломщики, сторожа, монахини, а то и самозванцы, объявлявшие себя священниками. Богослужение ограничивалось чтением Евангелия, акафиста, Псалтири; приобщались, например, водой, взятой из святого источника. Одной тайной общиной в Рязанской области руководила женщина, которая «причащала» прихожан собственной кровью, извлеченной из большого пальца ноги.

Мы видим, что вне Церкви сознание людей, мало сведущих в богословии, очень быстро захватывается стихией так называемой народной религиозности и сползает к печально известным христовщине, скопчеству, хлыстовству и т.п. Утрачивается представление об апостольском преемстве, обладатели которого только и могут совершать Таинства; понятие об иерархическом принципе в жизни Церкви заменяется убеждением, что носителями благодати являются не епископы, а отдельные харизматические личности, появляются секты, полагающие во главу угла особую духовную одаренность своего лидера: иоанниты, федоровцы, ильинцы, стефановцы, иннокентьевцы, николаевцы и т.д.

Только Московская Патриархия, несмотря на все попытки ее полного уничтожения, сохраняла догматическую чистоту и каноническую правильность, законное преемство высшей церковной власти и порядок. Но учит ли нас история? И сегодня появляются прорицатели, назначающие дату конца света, опять отказываются от паспортов, опять призывают бежать от государства, поклоняются проходимцам-«харизматикам» опять – без всяких гонений! – лезут в катакомбы и сами не зная во имя чего идут на смерть.

Автору этих строк в конце 70-х годов пришлось увидеть двоих членов ИПЦ, «истинно православной церкви» на одном подмосковном приходе; кстати, священники «безблагодатной», по мнению нелегалов, Московской Патриархии, с любовью принимали «подпольщиков», и оказывали всякую помощь, а те держались с большим достоинством и даже некоторой требовательностью, ну как положено героям среди ничем не примечательных «простых людей».

Тогда показалось ужасно романтичным принадлежать к жестоко гонимым, скрываться, пребывать в опасности и скудости, уподобляясь обитателям тех, древних, первохристианских катакомб. Заметим, что всякая оппозиционность чрезвычайно привлекательна, поскольку бороться, протестовать, обличать куда увлекательнее, чем жить в повседневности и согласии, просто трудиться и молиться. Так вот, духовник разрушил всю романтику простым вопросом: «Интересно, куда б ты, уверовав, пришла, если б Церковь ушла в катакомбы?!». Господь наш пришел на землю не только ради личного спасения каждого верующего; он основал Церковь, как общественный институт, как светильник, долженствующий светить всем в нашем земном доме.

Работа А. Беглова явственно показывает, как ветви, откалывающиеся от могучего ствола Матери-Церкви, какими бы пышными названиями себя не именовали, иссыхают, лишившись благодати Божией. Хотелось бы порекомендовать сомневающимся в этом новое исследование о церковном подполье, но, увы, кажется, они не читают книжек.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *