Русский Геннадий "Черная книга: Трилогия московского человека". – М:Никея, 2011 г.

Русский Геннадий “Черная книга: Трилогия московского человека”. – М:Никея, 2011 г.

Чем можно удивить современного, искушенного многообразием литературных жанров, читателя?
Такая книга появилась на свет в начале 70-х годов, о подобном тогда еще никто не писал. Имела ограниченное распространение в самиздате. Впервые опубликована в 1976 г. в Германии, без имени автора. Зарубежные редакторы старались переделать произведение на свой лад. Незаметной проскочила, изданная и в разгар «перестроечного опьянения» в начале 1990-х. Но все же дошла до нас в оригинале.
Своеобразное повествование начинает затейливым русским слогом «грамотей книжный, московский человек», и очаровывает читателя с первых строк. Национально настроенный, старорежимный, он с любовью говорит о Москве: «Смотрю, как народ мельтешит …всех вас люблю, потому что вы – люди московские, нашенские. За все благодарен я вам: за то, что мимо ходите, что вижу вас повседенно. И что-то такое мне сказать вам хочется, прямо сердце рвется…»

Далее все сильнее захватывает интригующий рассказ-легенда о Черной книге, хотя и без определенного сюжета. «Черная книга писана на тарабарском языке волшебными знаками, в Сухаревой башне. В этой книге все тайны и власть над миром… Тайна страшная мировая, глубинная, об антихристе, что мы, люди русские, первыми почуем антихристов приход… Ввел Бог наш народ в историю, чтобы мы антихриста поняли и первыми встали против его козней. Страшно супротив антихриста выйти и погибель суждена, зато перед Богом оправдание и слава вечная…»

Герои книги разнообразные – святые и бесы, исторические личности, среди которых Сталин, Троцкий и новомученики, смиренный схимник Иринарх и бородатый бог Карла Марла. Как полагается в фольклоре, реальное причудливо переплетается с фантастическим. Гонения на религию в 20-30 гг. показаны не иначе как всеобщее беснование – уничтожение и поругание святынь, храмов, монастырей. «Черти-то самые первые революционеры от начала времен… Есть у них свой Адлагон – адский лагерь особого назначения…» Следует отметить, что автор не знал тогда роман «Мастер и Маргарита» М.Булгакова, написанный почти в это же время.

Голос московского человека откровенно и смело звучит против духовного насилия, надругательства над русской святостью. Но все замаскировано под сказку, сказанную в питейном заведении на Сухаревке. «А вы уши развесили, сказки слушаете? Все оно… и жизнь наша сказка, смерть развязка, гроб коляска, и ехать не тряско… Живем всяко, язык свой чешем, а умрем – меньше врем. Вот и я – человек наималейший, муравью подобный, а всякую всячину вестовать горазд, московский, одним словом, человек говорливый, книжный, старинный, как город наш».

Вторая часть называется «Блатные сказочки». Здесь рассказчик-балагур, любитель пропустить рюмочку-другую, также затрагивает глубину происходящих событий и учит нас крепости духовной. «Очень почитает народ сказания о бандитах-разбойничках, что и говорить, благоразумный разбойник, принявший спасение на кресте, не только в Священное Писание, а и в иное благочестивое чтение затесался. Еще грек Геродот начал сообщать исторические байки, и не обошлось у него без добрых и удалых воров-разбойников».

Московский букинист-философ оказывается еще и знатоком лагерного фольклора, блатного жаргона. Он с дерзновением размышляет о судьбах мира, о душе, о предназначении человека: «Так на что же люди приходят в мир, зачем живут в сей юдоли скорби и греха? Для искушений ли? Нет! Для утверждения высшей славы Божьей, для прославления Имени Божьего, для грядущего соцарствия со Христом, и это такая радость, выше которой нет ничего и не может быть! Нет ничего выше Бога, и радость тому, кто это понял, а иначе – смерть духовная, обездушивание полное, человек как отблеск Божий, превращается в лишнего человека».

Во время повествования постоянно ощущается живое общение с собеседником: «Что ты хохочешь?» или «Да ты не плюйся!» Но озорной говорун предстает перед нами истинным патриотом и верующим, всецело преданным Богу, человеком. «…В период смуты качнулась Русь и едва не сгибла, но Божьей помощью устояла. Великое испытание снесла за грехи свои, кровью праведной омылась, искушения превозмогла и вышла очищенной. Вера спасла ее. Потому и святая Русь, что верой жила».

«Соловецкое чудотворство» – третья часть, действия которой происходят не на простом, а на святом острове. Человек московский и не мечтал там побывать; он печально осознает, что сказки его до Соловков довели, но и спасли тоже сказки. Посадить человека в самом красивом месте, а волю отнять, и возненавидит он красоту люто, и тем ему больней будет, чем окрест краше. Часто он духом падал и размышлял: «ужели мало людям Крестного Страдания Господа нашего Иисуса Христа, что распинают они друг друга без малого две тыщи лет?!» И здесь он утешает и подбадривает народ своими историями.

Некоторые рассказы воистину чудесны, например, о явлении светлого призрака, свидетелями были и страдальцы, и стражи. «То был святой Зосима, игумен Соловецкий! Вот если бы молитвами преподобного основателя обители лес сам собой срубился и распилился, или на каждого по буханке хлеба выпало! Да так бывает только в сказках. А вера не сказка и чудо не сказка. Чудо – оно во спасение душ наших. «Вера твоя спасла тебя» – вот в чем чудо». Иной сказ о том, как одному узнику-священнику было видение Божией Матери в образе старушки-поморки с морщинистым лицом. Даже охранник уверовал, но «его, конечно, свезли лечить от ума лишения, а жаль, очень нам бы здесь Христа ради юродивый чекист пригодился».

А однажды заперли его в карцер, что в часовне преп. Германа Соловецкого. «Как ту щуку, что бросили в реку. Хотели как хуже сделать, а сделали как лучше – или не радость православному честному праху угодника поклониться, – у его гроба и помереть не страшно. Куда ни загони человека, Бога от него ничем не отнимешь». Поразительны строки о царственных страстотерпцах, которых видел он когда-то в Москве: «цесаревич – мальчик такой нежненький, не жилец он, не для нашего злобного мира, а дочки-цесаревны в белых платьицах, во всей чистоте девственной сидеть им меж ангелами, да там восседают ныне невинно убиенные…» В конце звучит сердечная молитва о земном Отечестве, о всем народе, о врагах и мучителях.

Геннадий Русский (Генрих Павлович Гунн), автор книг культурологического и литературоведческого характера, публиковал сочинения на собственные средства. Незаслуженно забытый талантливый писатель не надеялся увидеть изданной свою «Черную книгу», которую можно назвать одним из лучших образцов российской прозы 1970-х годов. Но по его собственному выражению, «слово – оно крылато, подхватит его и – дай Бог – разнесет по всей земле нашей и за пределы ее». Теперь мы можем наслаждаться чтением этой «повести, сказанной неким московским человеком, имя же его, Ты, Господи, веси».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *