Подкидыш № 55

Подкидыш № 55

Пасмурным осенним днем по кладбищу возле храма бродила серая, словно нарисованная простым карандашом, хромая кощенка. Днем ин. А. старалась не думать о ней, но вечером пошел дождь со снегом и…

– Ну куда?!! – парировала просьбу матушка, однако, не без нежности в голосе.

– Кто-то из москвичей просил кошку, эта вроде на персидскую походит, через неделю заберут.

– Так уж и заберут… Ладно, пусть поживет, только выкупайте и пусть м. С. устроит ее рядом с канцелярией.

Купание с шампунем не придало блеска тусклой шерстке, не излечило от б-б-блох, что саму новоселку вовсе не смущало. Обсохнув и съев все, что было предложено, она деловито прошла к миске с кормом, недоеденным Чикитой, проживавшей здесь на правах игуменской кошки, и, оставив мисочку пустой,  оглядела наблюдавших за ней матушку игумению, ин. А., м. С. и Чикиту. Реакцией каждой на свой дерзкий поступок осталась довольна, о чем свидетельствовало не слишком долгое умывание после трапезы.

Неделю новенькая жила безымянной, потому что право имянаречения оставили будущим хозяевам. Но, как и предполагала матушка, они не появились ни через неделю, ни через две. Тогда назвали Нюсей. Почему? Среди матушкиных знакомых в миру была австралийская аборигенка по имени Нюся, с такими же огромными желто-зелеными глазами, как у нашей новой жилички. Имя кошке, похоже, понравилось. Согласилась и с тем, что ее келейницей назначили м. С., у которой еще не было своей кошки.

           Вскоре хозяйка заметила у подопечной признаки нездоровья. Повезли в калужскую клинику, где пациентку срочно прооперировали, оказалось, в утробе гнили мертвые котята. После того, как сняли швы,  стали думать, как избавить Нюсю от корост, покрывавших все ее хилое тельце. Врач посоветовал вывести блох. Помогло, кожа очистилась, шерсть распушилась, исчез помоечный запах. Заодно изгнали прочих паразитов. В знак благодарности за решение ее проблем Нюся похорошела, в ней ожили персидские гены, даже хромать перестала.

            Без комплексов, она спала уже не только в келье м. С., но и в гостиной на диване, в креслах, на стульях, наконец, проникла в игуменскую келью. Нюся не соперничала с Чикитой, нет, просто жила сама по себе, делала что хотела. Если Чикита не причиняла никаких хлопот, то за этой пронырой  нужен был глаз да глаз. То полезет воровать  диетический корм, то примется драть кресло. Чтобы попасть на подоконник, запрыгнет сначала на компьютерный стол и непременно пройдется по  клавиатуре… Если в Чиките было  семь с половиной килограммов великодушия и доброты, то в Нюсе –  три кг дерзости, нахальства, самоуверенности и прочих неудобств для совместной жизни. Она кусалась, царапалась, отбиваясь от желающих потискать ее, чистенькую и крепенькую, и застывала в изумлении, если вдруг оставляли в покое.  Иногда пряталась от м. С. под кровать, на зов не всегда откликалась, но, услышав мужской голос в гостиной, тут же приходила незванной и лезла на колени.

            Когда начался пожар, Чикита находилась в матушкиной келье, сидела в корзинке, ее вынесли. Нюсю найти не удалось… Мать С. верит, что смешная, нежная Нюся встретит ее Там ласковым ворчанием: где ты быр-ра? где ты так долго быр-ра?..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.