Олеся Николаева

http://feofila.ru/2018/07/05/средиземноморские-песни-среднерус/

Похвала Ольге

https://youtu.be/0CfrZbwJUpY

Из глубины души воззову, возжалуюсь, возрыдаю,
ибо душа моя содрогается: вон и прядь у меня седая!
Взбунтовались чувства мои, данью обложенные, выполнять повинности перестали,
как древляне, подвластные граду Киеву, против князя его восстали.

Плачь, богомудрая Ольга, по убиенном муже – Игоре вселюбимом!
Трепещите, денницей наученные, древляне моего сердца,– огнём и дымом
будете истреблены за пагубу, за служение супостату,
за погубление своего высокого повелителя понесёте расплату!

– …Ты, горделивое моё око, любящее себя во всех отраженьях, во всех одеяньях,
ты, тщеславное моё дыханье,
кричащее о добрых своих помышленьях, благородных деяньях,
ты, немилосердное моё сердце, не прощающее обиды, не спешащее на подмогу,
ты, походка моя неверная, сворачивающая на унылую, толпящуюся дорогу,
ты, существо моё суеверное,
от ближних шарахающееся, как от порчи и сглаза,
ты, сладострастное моё мечтание,
любящее убранство, любовную подоплёку рассказа,
ты, разуменье моё житейское,
разменивающее все, что не влезает в твои карманы,
ты, сознанье моё помрачённое,
вместо истины светлой избравшее свои личные схемы и планы,

вы, лукавые мои губы,
обличающие земную несправедливость,
вы, властолюбивые мои помыслы,
присваивающие чужие владения, забывающие про стыдливость,
вы, ревнивые мои побуждения,
требующие себе первенства, любви, признанья,
вы, стяжательные мои руки,
чужое с трудом выпускающие, не знающие подаянья,

вы, лживые мои речи,
кичащиеся высотою смысла, любящие суетные разговоры,
вы, чувства мои испорченные, любви убоявшиеся, душегубы, воры!..
– …Вы, древляне, будете перебиты,
похоронены заживо, выжжены, подобно заразе!
Богомудрая Ольга берется за дело, хороня любимого князя.

Но уже не вернуть ей живого тепла и таинственной речи с любовью –
будет Ольга до смерти расхлебывать со слезами судьбину вдовью.
Но – Бог в помощь на поприще том, а на поле сражения старом
богомудрая Ольга на бунт окаянных древлян отвечает мечом и пожаром!

Так и я – в развращенное сердце свое,
в город чувств обезумевших,
в крепость греха и соблазна,
чистых жертвенных птиц выпускаю
в огне моего покаянья,–
светло и ужасно
полыхают посады, и гибнут древляне, и солнце восходит с востока…
Богомудрая Ольга в Царьград собирается, но – до Царьграда далёко!

 

Я — богатый юноша,..

Я — богатый юноша, и мне жалко
расставаться с сабелькой из Эфеса,
и с камзолом бархатным с алой лентой,
и с пером на шляпе, и с крепким перстнем…

С этой гордой складкой у губ, с повадкой
молодого рыцаря и с посадкой
верховой, с пружинистою походкой,
с подбородком, выплывшим легкой лодкой.

С тетивою мышцы, с биеньем лимфы,
с голосами арфы, с виденьем нимфы,
с зеркалами рифмы и с Божьим даром —
с этим блеском, маревом, плеском, жаром!

Я боюсь земли, где плодятся черви,
я боюсь луны на кривом ущербе,
я боюсь пиров, где привольно мухам,
и Царя незримого нищих духом!

И отдам я сабельку с портупеей,
и камзол, и перстень, и пруд с аллеей,
и рожок охотничий, и дорогу
неизвестному молодому Богу!

Юный взор отдам ему, сердце, голос,
каждый вьющийся своевольем волос…
Даже сердце — с его ядовитым медом,
жизнь

и твердь со звездами над черным входом.

Из сборника “Герой” 2013 года

О ТЕБЕ, ТОБОЮ, ТЕБЯ, С ТОБОЙ 

Знают ли бессмысленные, бессловесные, Кто есть Ты? 
Молится ли трава у меня в саду, молятся ли кусты? 
Муравей, целенаправленно тащащий на себе скарб? 
Пруд, смиренно заросший планктоном, кувшинка, зеркальный карп? 
Птицы, перекликающиеся антифоном, поющие литию, 
Зародыш, наделенный душою, младенец, призванный к бытию? 

Самодовольный всезнайка, собой застилая свет, 
Повторяет: «Нет! 
Это — вожди слепые рыщут по небу: звёзды с луной. 
Это — дожди немые безумной брызжут слюной. 
И сам человек — случаен, и его земные часы — 
Отчаянны, как укусы бешеные лисы». 

Но глубина морская, скаты, киты, ежи, 
Бурно перебирая глаголы и падежи, 
Земля в весеннем наряде, небесный свод голубой — 
Всё – о Тебе, Тобою, Тебя, с Тобой… 

СОН 

Мне приснилось что-то такое, мол — мир и Рим. 
Будто с неким вроде бы даже Ангелом об этом мы говорим. 
Хоть Мартына Задеку бери, хоть Юнга — один ответ: 
ты, душа, измельчилась, бедная, так выйди на Божий свет. 

Выйди, выйди на Божий свет, ведь там — Рим и мир. 
Человек наматывает круги, как конь скаковой; как сыр, 
в центрифуге сбивается; спекается, как рубин: 
кровяные тельца, алый билирубин. 

Человек сгущается, как туман, по углам клубится, как тьма. 
Человек боится сорваться с круга, сойти с ума. 
Поломать хребет, прорасти хвощами и ржой. 
Ну а больше всего боится, что его поглотит Чужой. 

Потому-то, как в мир войдёшь, ищи там, конечно, Рим. 
А как в Рим войдёшь, выбирай лицо, надевай хитон, пилигрим. 
А как станешь победителем на ристалище, бери в награду сапфир: 
побеждая Рим, ты побеждаешь мир. 

Так и ты, душа унывающая, дерзай, иди и смотри. 
Отверзай глаза, закрытые страхом, при счете “три”. 
Пусть тебя терзает волчица алчная, гонит по пятам — 
смерть твоя, как в яйце Кощеевом, вовсе не здесь, а там. 

Ах, не об этом ли сказывал пернатый легионер: он держал кольцо. 
А на нём — сундучок заветный, а там — яйцо. 
А в яйце — сшивающая концы и начала таинственная игла.
 Если уж где-то жить, так в последнем Риме — я так это поняла.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *