Октай

Октай

Родился восточно-европейской овчаркой,  31 марта 1995 года поступил в монастырь вместе со своей хозяйкой, которой достался полугодовалым подростком от батюшки, пытавшегося  вырастить строгого охранника усадьбы и потерпевшего фиаско, потому что милого увальня воспитывали также три поповича и одна поповна, все мал мала меньше.

Разочаровавшись в восточно-европейцах, о. А. купил себе щенка-кавказца,  а несостоявшегося стражника вместе с материалом для будки и рулоном сетки рабицы для вольера переселил на окраину города в семью прихожан, в которой шалопая с радостью приняли, заведомо прощая все шалости. Однажды, правда, хозяйка настолько огорчилась результатом повышенного интереса Октая к безобидному петушку, что забыла про христианскую любовь и отлупила обидчика пернатых. Пес был изумлен поркой и все понял.

В Барятине собаку по благословению игумении поселили возле кельи служащего священника, который охотно взял на себя заботы по уходу за породистым красавцем: кормил, гулял, купал в Медынке. Октай с  первых дней чувствовал себя в обители как дома. К монастырским курам поворачивался спиной, позволял даже склевывать остатки еды в миске. Трудновато привыкал к обилию кошек, наконец, запомнил проживающих в келейном корпусе и позволял проходить мимо будки необлаянными. На дворовых порыкивал для острастки, но не обижал.

Через год с небольшим о. Д. уехал, перевели в другой храм, и Октай
заскучал без прогулок. Сестры за послушание по очереди выгуливали собаку. Наблюдать за ним, когда отпускали с поводка, было одно удовольствие: огромный пес, охотясь за лягушками, прыгал, рыл ямы и застывал с глупой мордой, недоумевая, куда сбежала почти настигнутая жертва. Его утешали, просили дать лапу, он подавал сначала правую , а когда отпускали,  тут же совал левую.

В 1996 году возле его будки началось строительство келейного корпуса,  и Октай показал, что рожден все-таки собакой служебной породы, сидел возле горы стройматериалов, поглядывая, не приближаются ли воры. Воры, слава Богу, не приближались.

Всем был хорош наш любимец, кроме одного: не терпел других собак, в каждой видел соперника и стремился доказать свое превосходство. Случалось, он срывался ночью с привязи, поэтому количество бродяжек в Барятине очень скоро было сведено к нулю. Доставалось и дворовым, чьи будки находились близко к ограде. Ни один забор не был для него препятствием, нам приходилось не раз просить прощения у прихожан за его ночные похождения.

На 12-м году жизни Октай заболел, ветврач поставил диагноз: рак. Болезнь вылезла на шкуру, наш друг почти не вставал. Но с его морды не сходило умильное выражение, казалось, он вполне доволен и такой жизнью, всем позволял трепать себя за здоровое ухо, так же подавал лапы одну за другой.

Студеным поздним вечером перед началом Рождественской службы он лежал, высунув из будки один нос, и выполз только, завидев матушку игумению. Поднялся в полный рост, проводил взглядом, чем немало утешил ее. Во время службы в храм пришел трудник Александр и сообщил, что Октай отмучился. Сестры пели Всенощную, глотая слезы.

ОктайГоревали долго. Весной взяли щенка, у которого бабушка была ротвейлер, дедушка – проходимец,  потомство, соответственно, получилось породы «барятинская сторожевая». Назвали Нью-Октаем, чтобы снова звучало имя, которое вовсе не хочется называть кличкой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *