Обет нестяжания

Искушая Христа, диавол пытался использовать присущую человеку слабость присвоить, обладать – хлебом, законами природы и всеми царствами земли. Апостол недаром видит в сребролюбии корень всех зол (1 Тим. 6, 10). Все началось еще в раю, с вожделенного яблочка, сорванного не от голода, а из тщеславия и любопытства. Сегодня же алчность и корысть стали нормой бытия; сатана «правит бал», используя приманки красоты и роскоши, удовольствий и развлечений, честолюбия и власти.

Монахи, не желая участвовать в этой нескончаемой  свистопляске,  отказываются владеть. Дело не в формальной бедности, ибо, как замечает Григорий Палама, стяжаний жаждут отнюдь не от бедности, наоборот, чувство бедности возникает от ненасытности, и страсть эта, конечно, безумна: разве не безумен неверующий в Божественное промышление и опирающийся надеждой своей на богатство?

Насельники современного общежительного монастыря, разумеется, пользуются, как прочие граждане, благами цивилизации, имеют все необходимое и даже лишнее, как сами иногда считают, но – ничем не владеют, никому из них лично не принадлежат ни келья, ни мебель в ней, ни посуда, ни автомобиль, ни компьютер.

Монах должен уподобиться страннику, который нищ, весел, беззаботен и свободен: у него ничего нет, он не боится ничего потерять и, значит, его не за что подцепить. Обет нестяжания, конечно, простирается глубже вещных пристрастий; к нашему имению принадлежат наши пристрастия и неприязни, жизненный опыт, интеллигентство, добрые дела, репутация и, как следствие, непроницаемое самоуважение, которое становится неодолимым препятствием к смирению.       

Монашество требует освобождения от всего, что обременяет, будоражит и томит наши мысли и душу. Критерий зрелости – когда не боишься не только житейских превратностей, но и самой смерти, когда готов разрешиться и быть со Христом (Флп. 1, 23). Тот монах, кто живет для Бога и притом для Него одного, сказал святитель Григорий Богослов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *