Монашеские учебники

Важность чтения в деле спасения

«Чтение духовных книг питает душу так, как физическая пища питает тело», – писал прп. Макарий Оптинский о важности духовного чтения, а свт. Феофан Затворник говорил: «Как птица без крыльев не может взлететь на высоту, так ум без святых книг не может домыслиться, как спастись». Преподобные старцы оптинские советовали придерживаться следующих правил при чтении:

  1. Держать в уме цель чтения («Оно приводит нас к познанию своей немощи и к приобретению смирения и вразумляет нас, как противиться страстям и насаждать добродетели»)
  2. Читать вдумчиво («Надо читать с крайним вниманием, не спеша, вникая по силе своей умом в каждое изречение, каждое слово, дабы не упустить чего-либо необходимого»)
  3. Относить всё к себе («Прилагайте более к себе, а не к другим в них написанное, а иначе вместо того, чтобы приложить пластырь к своим язвам, налагаете вредный яд»)
  4. Исполнять на деле («Не надо ограничиваться одним чтением, а простираться и на делание, а делать надо все со смирением»)
  5. Постоянно перечитывать заново («Надобно читать не раз, а многократно. Духовному росту предела нет, поэтому перечитывание имеет огромное значение»)

Патерики

Патери́к (греч. πατερικόν, или отеческая книга, отечник (греч. πατεριχόν βιβλίον), а также старческая книга (греч. γεροντιχόν βιβλίον) или вертоград (греч. λειμωνάριον) — жанр аскетической литературы, сборник изречений святых отцов, подвижников или рассказов о них.

Литература патериков развивается в IV—V веках, когда появляются три сборника, вошедших в основной фонд христианской литературы.

Изречения святых старцев

Самый древний патерик, так называемый азбучный патерик, не сохранил имени его составителя. В нем в азбучном (алфавитном) порядке (по именам святых от святого Антония до святого Ора) собраны изречения старцев (в греческой традиции книга называется Αποφθέγματα των άγίων γερόντων — «изречения святых старцев»).

Лавсаик

Египетский патерик или «История монахов в Египте» (Historia Monachorum in Aegypto), содержащий краткие рассказы о египетских анахоретах, их притчи и афоризмы, и Лавсаик (греч. Λαυσαϊχόν, Historia Lausiaca), повествование о египетских монахах Палладия, епископа Еленопольского, написанное им по просьбе византийского сановника Лавса (о значимости последней книги свидетельствует тот факт, что рассказы из неё читаются в православном богослужении на утренях во все время Великого поста).

Луг духовный

Перечисленные сочинения создают основу жанра, чрезвычайно популярного в византийской литературе и в христианской книжности в целом (известны переводы патериков на латинский, сирийский, коптский, грузинский, армянский и др. языки). Один из существенных этапов в этом развитии отмечен появлением «Луга духовного» (греч. Λειμών πνευματιχός) Иоанна Мосха (ум. 634 г.), известного в славянской книжности под названием Синайского патерика или Лимонаря, своего рода путевых записок автора, совершившего в сопровождении своего ученика Софрония (будущий иерусалимский патриарх) путешествие по скитам и монастырям Ближнего Востока.

Римский патерик

Следует упомянуть также Римский патерик, представляющий собой беседы папы Григория Двоеслова (ум. 604 г.) с архидьяконом Петром (лат. Dialogi de vita et miraculis patrum Italicorum et de aeternitate animarum), в которых рассказывается о жизни итальянских подвижников.

В славянской письменности патерики появляются с самых ранних этапов её развития, во всяком случае до конца XI века. Весьма вероятно, что три патерика, а именно Скитский поглавный (переработка азбучного патерика), Синайский и Римский были переведены в Моравии или Болгарии ещё до середины X века. Эти памятники пользовались исключительной популярностью в славянском мире, дошли до нас в большом числе рукописей (первые из них относятся ещё к XI веку), вошли в извлечениях в славянский Пролог.

Русские патерики

По образцу переводных патериков создавались и оригинальные произведения этого жанра. К наиболее известным из них относится Киево-Печерский патерик с рассказами из жизни монахов Киево-Печерского монастыря (XIII век), и Волоколамский патерик (XVI век) с житиями монахов Иосифова Волоколамского, Пафнутиева Боровского и других монастырей. Создание патериков продолжалось и в позднейшее время, вплоть до XX века (Соловецкий патерик неизвестного автора).

Святые отцы монахи

Святые отцы – это святые, сформулировавшие и выразившие в своих творениях и соборных постановлениях богословское, нравственно-этическое и аскетическое учение Церкви и подтвердившие истинность этого учения своей жизнью: достижением святости. К ним применимы следующие три критерия: истинность учения, святость жизни и признание Церкви (стоит добавить, что временными рамками они не ограничены, по настоящее время открываются нам всё новые святые).

Существует также понятие Учители Церкви, которое имеет два значения: так называли наиболее знаменитых Святых Отцов (как Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Василий Великий) и богословов, не причисленных к лику святых, но внёсших в своё время значительный вклад в развитие православного вероучения (например, Ориген, Тертуллиан, Феодорит Кирский).

Авва Антоний. Добротолюбие.

Сборник духовных произведений православных авторов IV-XV веков «Добротолюбие». греческое название его – Фιλοκαλια, которое означает: «любовь к прекрасному, возвышенному, доброму». Ближайшим образом оно содержит в себе «истолкование сокровенной в Господе Иисусе Христе жизни».

Большая часть текстов принадлежит к традиции исихазма. Сборник составлен митрополитом Коринфским Макарием и Никодимом Святогорцем и был впервые опубликован на греческом языке в 1782 году в Венеции у Антония Вортоли. Добротолюбие начинается с жития прп. Антония Великого, составленного святителем Афанасием Великим. Также приведены высказывания самого преподобного Антония.

Авва Антоний сказал: есть люди, которые изнурили тело свое подвижничеством, – и однако же удалились от Бога; потому что не имели рассудительности.

В России известны два перевода Добротолюбия. Первый был переведен прп. Паисием Величковским на славянский язык в XVIII в., второй перевод с существенными дополнениями сделал прп. Феофан Затворник в XIX в.

Авва Дорофей. Душеполезные поучения.

Преподобный Дорофей жил в конце VI и начале VII века. Предполагают, что он был родом из окрестностей Аскалона. Раннюю молодость свою он провёл в прилежном изучении светских наук. Это видно из собственных слов его, помещенных в начале 10-го поучения, где преподобный говорит о себе: «Когда я обучался светским наукам, мне казалось это сначала весьма тягостным, и когда я приходил взять книгу, я был в таком же положении, как человек, идущий прикоснуться к зверю; когда же я продолжал понуждать себя, Бог помог мне, и прилежание обратилось мне в такой навык, что от усердия к чтению я не замечал, что я ел или пил, или как спал. И никогда не позволял завлечь себя на обед с кем-нибудь из друзей моих, и даже не вступал с ними в беседу во время чтения, хотя и был общителен и любил своих товарищей. Когда философ отпускал нас, я омывался водою, ибо иссыхал от безмерного чтения и имел нужду каждый день освежаться водою; приходя же домой, я не знал, что буду есть; ибо не мог найти свободного времени для распоряжения касательно самой пищи моей, но у меня был верный человек, который готовил мне, что он хотел. А я ел, что находил приготовленным, имея и книгу подле себя на постели, и часто углублялся в неё. Также и во время сна она была подле меня на столе моём, и, уснув немного, я тотчас вскакивал для того, чтобы продолжать чтение. Опять вечером, когда я возвращался домой, после вечерни, я зажигал светильник и продолжал чтение до полуночи и вообще был в таком состоянии, что от чтения вовсе не знал сладости покоя».

Учась с такой ревностию и усердием, преп. Дорофей приобрёл обширные познания и развил в себе природный дар слова, как о сем упоминает неизвестный писатель послания о книге его поучений, говоря, что преподобный «был высок по дару слова» и, подобно мудрой пчеле, облетая цветы, собирал полезное из сочинений светских философов и предлагал это в своих поучениях для общего назидания.

Прежде вступления в монашество преподобный пользовался наставлениями знаменитых подвижников: святых Варсануфия и Иоанна.

Поступив в монастырь преп. Серида, Дорофей немедленно предал себя в совершенное послушание св. Иоанну Пророку, так что ничего не позволял себе делать без его совета. «Когда я был в общежитии, – говорит о себе Преподобный, – я открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну, и никогда, как я сказал, не решался сделать что-либо без его совета. Иногда помысл говорил мне: не то же ли (самое) скажет тебе Старец? Зачем ты хочешь беспокоить его? А я отвечал помыслу: анафема тебе, и рассуждению твоему, и разуму твоему, и мудрованию твоему, и ведению твоему, ибо что ты знаешь, то знаешь от демонов. И так я шёл и вопрошал Старца. И случалось иногда, что он отвечал мне то самое, что у меня было на уме. Тогда помысл говорит мне: ну что же? видишь, это то самое, что и я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты Старца? А я отвечал помыслу: теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святаго; твоё же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного состояния души. И так никогда не попускал я себе повиноваться своему помыслу, не вопросив Старца».

Воспоминание о большом прилежании, с которым преп. Дорофей занимался светскими науками, поощряло его и в трудах добродетели. «Когда я вступил в монастырь, – пишет он в 10-м поучении своём, – то говорил сам себе: если при обучении светским наукам родилось во мне такое желание и такая горячность, и оттого, что я упражнялся в чтении, оно обратилось мне в навык; то тем более будет так при обучении добродетели, и из этого примера я почерпал много силы и усердия». Послушание, назначенное ему игуменом Серидом, состояло в том, чтобы принимать и успокаивать странников, и здесь не раз выказывалось его великое терпение и усердие к служению ближним и Богу. «Когда я был в общежитии, – говорит о себе преподобный Дорофей, – игумен, с советом старцев, сделал меня странноприимцем, а у меня незадолго перед тем была сильная болезнь. И так бывало: вечером приходили странники, и я проводил вечер с ними; потом приходили ещё погонщики верблюдов, и я служил им; часто и после того, как я уходил спать, опять встречалась другая надобность, и меня будили, а между тем наставал и час бдения. Едва только я засыпал, как канонарх уже будил меня; но от труда или от болезни я был в изнеможении, и сон опять овладевал мною так, что, расслабленный от жара, я не помнил сам себя и отвечал ему сквозь сон: хорошо, господин, Бог да помянет любовь твою, и да наградит тебя; ты приказал, – я приду, господин. Потом, когда он уходил, я опять засыпал и очень скорбел, что опаздывал идти в церковь. А как канонарху нельзя было ждать меня, то я упросил двух братий, одного – чтобы он будил меня, другого – чтобы он не давал мне дремать на бдении, и поверьте мне, братия, я так почитал их, как бы через них совершалось моё спасение, и питал к ним великое благоговение».

Подвизаясь таким образом, преподобный Дорофей достиг высокой меры духовного возраста и, будучи сделан начальником больницы, которую брат его устроил в монастыре преподобного Серида, служил для всех полезным примером любви к ближнему и в то же время врачевал душевные язвы и немощи братии. Глубокое смирение его выражается и в самых тех словах, которыми он говорит о сём в 11-м поучении своём: «Когда я был в общежитии, не знаю, как братия заблуждались (касательно меня) и исповедовали мне помышления свои, и Игумен с советом старцев велел мне взять на себя эту заботу». Под его-то руководством преуспел в столь краткое время и тот простосердечный делатель послушания Досифей, описанию жизни которого посвящено несколько особых страниц сей книги. Имея с самого поступления в монастырь наставником своим св. Иоанна Пророка, преподобный Дорофей принимал от него наставления, как из уст Божиих, и считал себя счастливым, что в бытность свою в общежитии удостоился послужить ему, как сам он говорит об этом в поучении своём о Божественном страхе: «Когда я ещё был в монастыре аввы Серида, случилось, что служитель старца аввы Иоанна, ученика аввы Варсануфия, впал в болезнь, и авва повелел мне служить Старцу. А я и двери келлии его лобызал извне с таким же чувством, с каким иной поклоняется честному кресту, тем более был я рад служить ему». Подражая во всём примеру святых подвижников и исполняя делом благодатные наставления Отцов своих: Великого Варсануфия, Иоанна и игумена Серида, преподобный Дорофей был несомненно и наследником их духовных дарований. Ибо Промысл Божий не оставил его под спудом неизвестности, но поставил на свещнике настоятельства, тогда как он желал уединения и безмолвия, что видно из его вопросов Старцам.

По кончине аввы Серида и св. Иоанна Пророка, когда общий наставник их Великий Варсануфий совершенно заключился в своей келлии, преподобный Дорофей удалился из общежития аввы Серида и был настоятелем. К этому времени относятся поучения своим ученикам и несколько посланий.

Пример:

«Положим, что кому-нибудь случилось стоять ночью на некотором месте, – не говорю, чтобы то был монах, но кто-нибудь из городских жителей. И вот мимо него идут три человека. Один думает о нем, что он ждёт кого-нибудь, дабы пойти и соделать блуд; другой думает, что он вор; а третий думает, что он позвал из ближнего дому некоего друга своего и дожидается, чтобы вместе с ним пойти куда-нибудь в церковь помолиться. Вот трое видели одного и того же человека, на одном и том же месте, однако не составили о нём сии трое одного и того же помысла; но один подумал одно, другой другое, третий ещё иное, и очевидно, что каждый сообразно со своим устроением: так и душа, имеющая худой навык, получает вред от каждой вещи, и хотя бы вещь сия была полезная, душа получает вред.»

Иоанн Лествичник. Лествица.

Одно из величайших духовных произведений человечества!

Делится на 33 главы, каждая по по земному году Спасителя. Объединяется в три группы: отречение от мира, отречение от нашей человеческой воли, отречение от страстей.

Одно из величайших духовных произведений человечества!

Написана в конце VI века по просьбе Иоанна, игумена Раифского монастыря: «преподай нам невежественным то, что ты видел в боговидении, как древний Моисей, и на той же горе; и изложи это в книге, как на богописанных скрижалях, в назидание новых Израильтян». Представляет собой руководство к совершенствованию. Образ «Лествицы» заимствован из Библии, где описано видение Лестницы Иакова, по которой восходят ангелы.

Одну из недель Великого поста Святая Церковь посвящает преподобному Иоанну Синайскому и его «Лествице». Эта книга признана святыми одним из лучших когда-либо написанных руководств к духовной жизни.

Одну из недель Великого поста Святая Церковь посвящает преподобному Иоанну Синайскому и его «Лествице». Эта книга признана святыми одним из лучших когда-либо написанных руководств к духовной жизни.

Ещё в Ветхом Завете праотцу Иакову было видение, в котором Господь показал ему лестницу, соединявшую землю с Царством Небесным. Именно по этой лестнице добродетели призван пройти в своей жизни каждый христианин.

Преподобный Иоанн Лествичник с 16-ти лет иночествовал в монастыре на горе Синай. Через послушание, молитву, размышление над словами Священного Писания и аскетические труды он достиг таких духовных высот, что к нему отовсюду стали обращаться за духовными советами другие монахи и миряне, а братия Синайской обители избрала его своим игуменом. В предисловии к «Лествице», написанном неким «синайским монахом», который был «современником… преподобному Иоанну», приводится свидетельство Иоанна, что ему и его гостям в телесном образе явился пророк Моисей:

В тот самый день, когда поставили Иоанна нашим игуменом и когда сошлось к нам около шестисот посетителей и все они сидели, вкушая пищу, Иоанн видел мужа с короткими волосами, одетого по-иудейски в плащаницу, который, как некий распорядитель, ходил повсюду и раздавал приказания поварам, экономам, келарям и прочим служителям. Когда те люди разошлись и служители сели за трапезу, искали сего повсюду ходившего и раздававшего приказания, но нигде не нашли. Тогда раб Божий, преподобный отец наш Иоанн, говорит нам: «Оставьте его; господин Моисей ничего не сделал странного, послужив в своем месте».

Пример:

Из нашей души ещё никуда не делись проросшие там сорняки страстей. Склонность ко злу по-прежнему живёт там. И без окончательной победы над пороками мы рано или поздно впадём во грех опять. И нам опять придётся раскаиваться в нём.

Преподобный Иоанн хорошо понимал, что из этого рабского круга христианину необходимо вырваться на свободу бесстрастия. Поэтому следующие девятнадцать глав своей «Лествицы» синайский игумен посвятил советам по преодолению отдельных страстей.

Проходя эти ступени, верующий побеждает сквернословие, стяжательство, уныние и лень, гнев, похоть. Центральное место в этой борьбе занимает искоренение тщеславия – «корня всех грехов».

Святой Иоанн так писал об этом пороке: «Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост – тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь – благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану – попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу – опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху».

Невидимая брань

«Невидимая брань» — одно из самых авторитетных и популярных аскетических руководств. На самом деле Никодим Святогорец (+1809) переводчик «Невидимой брани». Автор её — иезуит Лоренцо Скуполи. Это, кстати, интересный прецедент обращения великого православного святого (причем крайне консервативного склада) к католической духовности. Никодим Святогорец многое в своем переводе «Невидимой брани» изменил, добавил от себя. Феофан Затворник, в свою очередь, перевел «Невидимую брань» на русский, тоже многое в ней изменив. «Невидимая брань» Никодима Святогорца — это как бы воинское руководство в той «войне не против плоти и крови, а против сил, господств и престолов, против духов злобы поднебесных», которую ведет каждый христианин.

Пример:

Немало таких, которые говорят, что совершенство жизни христианской состоит в пощениях, бдениях, коленопреклонениях, спании на голой земле и в других подобных строгостях телесных. Иные говорят, что оно состоит в совершении многих молитвословий дома и в выстаивании долгих служб церковных. А есть и такие, которые полагают, что совершенство наше всецело состоит в умной молитве, в уединении, отшельничестве и молчании. Наибольшая же часть ограничивает сие совершенство точным исполнением всех уставом положенных подвижнических деланий, не уклоняясь ни к излишеству, ни к недостатку в чем-либо, а держась золотой середины. Однако ж все эти добродетели одни не составляют искомого христианского совершенства, но суть лишь средства и способы к достижению его.

Что они суть средства и средства действенные к достижению совершенства в христианской жизни, в этом нет никакого сомнения. Ибо видим очень многих добродетельных мужей, которые проходят как должно сии добродетели, с тою целью, чтобы получить чрез это силу и мощь против своей греховности и худости, чтобы почерпнуть из них мужество противостоять искушениям и обольщениям трех главных врагов наших: плоти, мира и диавола, чтобы запастись в них и чрез них духовными пособиями, столь необходимыми для всех рабов Божиих, особенно же для новоначальных. Они постятся, чтобы смирить плоть свою, совершают бдения, чтобы изощрять око свое; спят на голой земле, чтобы не разнеживаться сном; связывают язык молчанием и уединяются, чтобы избежать и малейших поводов к учинению чего-либо, оскорбляющего Всесвятого Бога; творят молитвы, выстаивают службы церковные и иные совершают дела благочестия, для того чтобы внимание их не отходило от вещей небесных; читают о жизни и страданиях Господа нашего не для другого чего, но для того, чтобы лучше познать собственную свою худость и благосердую благость Божию, чтобы научиться и расположиться последовать Господу Иисусу Христу с самоотвержением и крестом на раменах своих и чтобы паче и паче возгревать в себе любовь к Богу и нелюбие к себе.

Теперь, узнавши так ясно и определенно, что духовная жизнь и совершенство не состоят в одних тех видимых добродетелях, о которых мы сказали, узнай и то, что она не состоит и в другом чем, кроме как в сближении с Богом и в единении с Ним, как сказано вначале, – в связи с чем состоят сердечное исповедание благости и величия Божия и сознание собственной нашей ничтожности и склонности на всякое зло; любовь к Богу и нелюбие к себе самим; подчинение себя не только Богу, но и всем тварям из любви к Богу, отвержение всякой собственной нашей воли и совершенная покорность воле Божией; и при том желание всего этого и совершение от чистого сердца, «во славу Божию»

Монашеские учебникиПервое послание апостола Павла к Коринфянам
10:31 Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию. (1Кор. 10, 31), только для одного благоугождения Богу, только потому, что так хочет Он Сам и что так надлежит нам любить Его и работать Ему.

Вот закон любви, начертанный перстом Самого Бога в сердцах верных рабов Его! Вот отвержение самих себя, какого требует от нас Бог! Во благое иго Иисуса Христа и легкое бремя Его! Вот покорность воле Божией, которой требует от нас Искупитель наш и Учитель и собственным примером Своим и Своим словом! Ибо не повелел ли наш Начальник и Совершитель нашего спасения Господь Иисус говорить в молитве своей к Небесному Отцу: «Отче наш… да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли»? И Сам Он, вступая в подвиг страданий, не возглашал ли: «не Моя, Отче… но Твоя да будет воля»? И о всем деле Своем не сказал ли: «снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшего Мя Отца»?

Видишь теперь, брате, в чем дело. Предполагаю, что ты изъявляешь готовность и порываешься достигнуть высоты такого совершенства. Буди благословенно рвение твое! Но уготовься и на труд, пот и борение с первых же шагов течения твоего. Все должен ты предать в жертву Богу и творить одну волю Его. Но ты в себе самом встретишь столько желаний, сколько у тебя сил и потребностей, которые все требуют удовлетворения, не взирая на то, согласно ли то с волею Божиею. Потому для достижения возжеланной тобою цели тебе необходимо сначала подавлять свои собственные желания, а наконец и совсем их погасить и умертвить; а чтоб успеть в этом, должно тебе непрестанно себе противиться в худом и принуждать себя на доброе, иначе, должно непрестанно бороться с собою и со всем, что благоприятствует твоим волениям, возбуждает и поддерживает их. Уготовься же на такое борение и на такую брань и ведай, что венец – достижение возжеланной тобою цели – не дается никому, кроме доблестных воителей и борцов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *