«Я – сын эфира, Человек…» Тамара Жирмунская. М.: Русский импульс, 2009. – 432с.

«Я – сын эфира, Человек…» Тамара Жирмунская. М.: Русский импульс, 2009. – 432с.

«Очень удивились бы мои сверстники, и я вместе с ними, узнай мы вовремя, что великие русские поэты черпают вдохновение в некоем вековечном источнике. Что образ «И угль, пылающий огнем,/ Во грудь отверстую водвинул» не изобретен гением Пушкина. Вот что написано в 6 главе Книги пророка Исайи: «Тогда прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника. И коснулся уст моих, и сказал: вот это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис., 6-6,7)».
Просим прощения за длинную цитату, но книгу Тамары Жирмунской хочется цитировать, начиная со вступительной статьи. Автор пишет о тех, кого «знает лучше других и любит дольше и больше, чем других», 25 имен в оглавлении – благоуханный цвет трех веков отечественной поэзии, избранники Божии, каждый «был послан на Русскую землю со своей сверхзадачей», бесценные жемчужины из моря русских талантов.
Именно любовь позволяет автору рассказывать о каждом без литературоведческих стандартов. Называя Василия Тредиаковского самым косноязычным из трех одописцев[1], цитирует его строки перевода 143 псалма: «Боже! Кто я, нища тварь?/ …Как? О! как могу быть царь?» Достаточно, чтобы появилось желание заново прочесть сочинения нашего современника из XVIII века. Не оговорка, Т. Жирмунская называет его современником, потому что «четверть тысячелетия, отделяющего нас от них, меркнет перед временной толщей, вставшей между ними и автором Псалма». Они – это Александр Сумароков и Михаил Ломоносов, сочинившие свои оды на ту же тему, такой вот конкурс устроили, причем выбрали не самый популярный псалом, «чтобы с академической невозмутимостью провести свой эксперимент». Но «невозмутимости не получилось – поэтический темперамент взял свое».

Поэтический темперамент автора[2] тоже берет свое. Ее кредо «не полюбишь – не напишешь» диктует стиль, она спешит выговориться, поделиться открытым, всем, что долго для нее самой скрывалось за семью печатями – богатством, дарованным верой в Творца всего сущего. Уж коли сорваны печати, надо проникнуть в самые глубины, насладиться первоисточником и радоваться так, словно она, а не апостол Павел (2 Кор. 12.2), была восхищена до третьего неба.

Благодарение, молитва, покаяние – в цитируемых строках из Священного Писания, Псалтири. Об этом же, но уже устами Поэта[3]

Ваятель душ, воззвавший к жизни племя
Страстных глубин, провидел наше время.
Пророчественною тоской объят,
Ты говорил, томимый нашей жаждой,
Что мир спасется красотой, что каждый
За все во всем пред всеми виноват.

Отдельные главы этой книги появлялись в периодической печати в течение одиннадцати лет. В издательской аннотации сказано, что она предназначена в первую очередь для молодежи. После точки добавлено: в равной степени и для тех, кто не стареет сердцем. Тираж, как нынче водится, мал, всего три тысячи экземпляров.

[1] Глава о В. Тредиаковском, А. Сумарокове, М. Ломоносове, стр. 11.

[2]Тамара Жирмунская – сама известный поэт, переводчик, автор десятка примерно книг стихов и прозы, лауреат поэтической премии “Венец”.

[3] Максимилиан Волошин.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *