Три года после пожара

Два года прошло с 4 мая 2007 года

Этот день разделил недолгую историю нашей обители на две жизни: до пожара и после.

Мало кто плакал в тот поздний майский вечер, когда большой огонь умалился до углей, и мы остались одни перед останками корпуса. Уговаривали себя: Бог дал, Бог взял. А внутри вскипали вопросы: почему  сгорели? почему мы? почему не спасли, ведь только дым  шел, когда пожарные приехали? почему, почему, почему… Давило ощущение бессилия перед стихией огня. Всю ночь огромное пепелище спонтанно извергало мириады искр. Утром поняли – это умирала наша библиотека. До рассвета, пока не встали, очень мерзли.

Каждая из 13 погорелок потеряла что-то дорогое, невосполнимое. Но об этом молчали. Когда рабочие принялись расчищать фундамент, кто-то отваживался ступить на обгорелые плиты перекрытий и в углях неожиданно находил уцелевшие милые сердцу вещицы. Лучше б не находили, потому что невыплаканные слезы обретали силу тротила: «Мы так хорошо жили! У нас все было хорошо! Все-все! Теперь не будет… Никогда!..».

            Нас утешали: отстроитесь и заживете лучше прежнего! Но мы вовсе не стремились жить лучше (в материальном плане). Как-то сводили концы с концами, долгов не имели, денежных накоплений тоже. Господь питал, посылая ровно столько, сколько требовалось на уставные нужды монастыря. Не исключаем, что втайне даже кичились тем, что вот такая у нас бедная обитель, каменных палат не имеем, живем на скудную милостыню. Может, за то и попущено огненное испытание?

            Не нам расшифровывать промысл Божий, почему, за что и т.д. Из относительного благополучия мы были брошены в экстремальные условия. Неустроенный быт истощал не только физические силы, бесконечная усталость валила с ног. Не имея времени на отдых, меньше читали, мозги и душа усыхали без подпитки, но для продолжения занятий в богословском семинаре не было ни книг, ни помещения. Жизнь без библиотеки – пытка, длящаяся до сего дня.

Трапезная в палатке от МЧС – звучит и выглядит красиво.  Но каково обедать, сидя в пылеводонепроницаемом мешке? Таскать подносы с супницами за пятьдесят метров по кочкам и мокрой траве? Кухарки настрадались, готовя  еду на бытовой электроплитке, но все лето кормили не только сестер, еще и паломников, строителей, человек пятьдесят, не меньше.

            Два года минуло.  Время подлечило ожоги души, самое тяжелое позади. Утихла боль, и можно сформулировать прежний вопрос иначе: не за что, а для чегопопущено испытание огнем? Ответ один: нашего ради спасения. Мы знали его и раньше,  «Книгу Иова» все читали. Но то был чужой опыт, теперь горе послано нам. Ближе к зиме одна кандидатка в послушницы сбежала, влюбившись в кровельщика Сашу. Что ж, на то и послушнический искус, чтобы проверить истинность устремлений, но как это печально. О всех искушениях не расскажешь, как во всякой семье у нас есть тайны, которые не принято разглашать.

            Прожить эти два года и поставить на пепелище новый корпус, который действительно получился лучше, богаче сгоревшего, удалось прежде всего потому, что  мы живем в России – лучшей стране планеты Земля. Наши люди сострадательны, добры и щедры. Невозможно перечислить имена и лично поблагодарить всех, кто участвует в восстановлении обители после пожара. Еще предстоит достроить корпус, завершить ремонт храма. Мы по-прежнему бедны, особенно в последние месяцы, но это знакомое состояние; можно даже сказать, мы избавились от тревоги, которую порождает благополучие: Евангелие совершенно не учит, как спасаться в сытости и довольстве.

            Скорбные обстоятельства нами не пережиты, а прожиты, испиты по глоточку, но вероятно не до дна.  В монастыре нельзя кое-как существовать, коптить небо,  проводить время; можно только жить, дыша полной грудью и  принимая все, что посылает Господь. Пациент на операционном столе не благодарит доктора, ему страшно и больно, зато, выздоравливая, он готов целовать руки, резавшие его живую плоть; так и мы  скажем: слава Богу за все!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *