15. Без наставников

15. Без наставников

Да. Лучше поклоняться данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

И. Бродский

Династию оптинских старцев надо считать чудом Божиим; ее основатель иеросхимонах Лев впитал дух преподобного Паисия (Величковского) через его ученика схимонаха Феодора. Без малого сто лет из полы в полу старцы передавали друг другу воспитанников, сохраняя преемство старческого подвига, прерванного только с уничтожением Оптиной большевиками.

Союз преподобного Варсонофия (Плиханкова; †1913) и оптинского послушника Николая (Беляева; †1931) был идеален, прекрасен и плодотворен, хотя длился всего четыре с небольшим года. В 1912 году распоряжением церковного начальства, поверившего клевете и сплетням, старца удалили из Оптиной; через год он скончался. Постриг и рукоположение о. Никона, его духовное возрастание совершились позже, однако несомненно, что влияние старца никогда не ослабевало и, может быть, за его святые молитвы у престола Божия о. Никон задолго до преклонного возраста тоже стал старцем – последним духовником Оптиной пустыни. Изгнанный из обители, он поселился в Козельске, до ареста служил, принимал и окормлял народ, следуя пастырскому долгу. После трех лет в лагере его приговорили к ссылке в Архангельскую область; врач нашел у него тяжелую форму туберкулеза легких и посоветовал просить о перемене места ссылки. Привыкший все делать за послушание, отец Никон попросил совета у монаха Агапита[1], сосланного вместе с ним. Тот рекомендовал не противиться приговору, и преподобномученик Никон смирился, сказав: «Воля Божия да совершается!». Стал святым.

У старца Варсонофия был еще ученик – родной брат Николая Беляева Иван (1900–1969), Иванушка, который святым не стал, потому что пошел другим путем, путем падений и терзаний: покинул монастырь, женился, отошел от веры; правда, в конце жизни, безусловно благодаря молитвам брата и других оптинцев, принес глубокое покаяние. Короче говоря, наличие самого великого, духоносного, премудрого старца, увы, не гарантирует аналогичного уровня учеников. Сколько горьких разочарований испытал отец Иоанн Кронштадтский, не видя ожидаемого роста своих присных: «Именующиеся духовные чада мои, доселе уже несколько лет причащаясь ежедневно Святых Таин Христовых, не научились послушанию, беззлобию и любви додготерпящей и предаются озлоблению и непокорности, и это тогда, когда словом церковным поучаются ежедневно вере и христианским добродетелям. Господи! Что с ними делать? Научи Духом Твоим Святым, как исправить их!»[2].

Послушники отца русского монашества преподобного Феодосия нарушили волю настоятеля и по его кончине изгнали назначенного им преемника. Преподобному Сергию соответствовал в полной мере разве что гений послушания Никон Радонежский. Нилу Сорскому наследовал единственно Иннокентий Комельский, всегда опиравшийся на учение наставника. Нам неизвестны те, кто уподобился бы преподобному Серафиму, Зосиме (Верховскому; †1833), Василиску Сибирскому (†1824), Алексию Бортсурманскому (†1848).

Очевидно, дело в том, что способность к послушанию дается не каждому, она зависит от степени доверия Христу и соразмерной решимости отвергнуть свою волю, и даже христоподобный духовник не в силах наделить этими качествами ученика. Потому и говорится: нет старцев, потому что нет настоящих послушников. Один – хороший! –священник поведал о своем сорокалетнем общении с о. Иоанном (Крестьянкиным): «Любой другой на моем месте сам бы стал святым, а я – нет.  Любой другой от такого общения получил бы мощный расцвет своей духовной жизни, а я – нет. Это печально, скорбно. И я прошу прощения у отца Иоанна. Но мой печальный опыт говорит о том, что у каждого своя мера».

В воображении современных православных воцарился вычитанный из книг идеальный образ духовного руководителя, в меру строгого, любящего, прозорливого, которого в сегодняшней реальности, увы, не существует. Да и в стародавние времена встретить человека, которому хотелось открыть сердце, было далеко не просто. «В нынешнее пребедственное время мало найти можно, дабы с кем по совести и слово-то сказать», – жаловался претерпевший множество скорбей схимонах Феодор, упомянутый выше ученик Паисия Величковского. Сам преподобный Паисий, какизвестно, не встретил старца даже на Афоне. Святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник (†1894), святые Иоанн Кронштадтский (†1908), Силуан Афонский (†1938), в наши дни Иоанн Крестьянкин и Николай Гурьянов возрастали без учителей. Но все они были послушливые, может быть, по инстинкту и воспитанию и, самое важное, с живой горячностью устремлялись ко Христу, видя пример для подражания в подвиге святых. «Пимены Твои, Твои Сисои и Макарии производили на меня чудное впечатление», – признавался святитель Игнатий.

Опытный, грамотный, любящий духовный отец, на которого, по выражению из патерика, достаточно просто смотреть, – великое благо, неоценимый Божий дар. Авва Дорофей (†565) рассказывает, как в юности каждый вечер ходил к старцу Иоанну открывать помыслы и каждый раз старец говорил одно и то же назидание, которое, однако, утешало и умиротворяло; «Иногда помысл говорил: не то же ли самое скажет тебе старец? Зачем ты хочешь беспокоить его? А я отвечал помыслу: анафема тебе, и рассуждению твоему, и разуму твоему, и мудрованию твоему, и ведению твоему; ибо что ты знаешь, то знаешь от демонов». Как не согласиться с многажды цитированными словами Симеона Нового Богослова (†1022): «Лучше называться учеником ученика, а не жить самочинно и обирать бесполезные плоды своей воли».

Однако случаются разные обстоятельства: духовника в советское время могли посадить, он может далеко уехать по воле церковного начальства, заболеть, умереть наконец. Куда деваться? Бывают даже чудеса. Одна женщина, потеряв духовника, как говорится, «в тонком сне» услышала голос: «Поезжай в Лавру, там будет сидеть отец И., ты ему всё расскажешь». Больше всего потрясло ее, что другие батюшки стояли, а отец И. именно сидел на стуле в галерее надвратного храма. Конечно, человеку, остро нуждающемуся в духовнике, Бог непременно поможет.Но если Бог учителя не посылает, значит, будет вести как-то по-другому; главное – искать не человека, а Бога, иметь готовность всегда поступать по Его воле: «Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе, взях душу мою!» (Пс. 142).

Когда повиноваться некому, самоуверенные интеллектуалы, «головастики», как их называют в Лавре, опираются на собственные разум и волю, и это самый печальный исход – послушание самому себе, забвение собственной греховности, незнание своего сердца, из которого «исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельтва, хуления» (Мф. 15, 19). На Афоне, если кто-то спрашивает старца не ради того, чтобы оказать послушание, а ради соблюдения формальности, желая вырвать благословение на исполнение своей воли, старец бесплодную беседу прерывает словами «положи поклон своему помыслу и делай что хочешь». Считается, что самая большая польза от послушания, если следуешь ему наперекор себе, а не когда оно приятно и льстит самолюбию: «Лишь бы не по-нашему», – говорят на Афоне.

«В нынешние лютые  времена, до зела наставниками оскудевшие, Сам Бог и божественное чтение преподобных отец есть учитель и наставник», – писал преподобный Паисий (Величковский). «Не мысли, что некому вразумлять нас. Да Евангелие разве не учение? Это глас Божий. А Апостол? Это дух Божий. По них должны наставлять себя», – назидал архимандрит Феофан Новоезерский (1752–1832), ученик сомолитвенника преподобного Паисия. А задолго до него того же требовал от своих скитян преподобный Нил Сорский: «Свяжи себя законами божественных писаний и последуй тем.Если же пребывающие у нас не послушают слова нашего, что говорю им от Святых Писаний, то я за них ответ давать не хочу по причине их самочиния и неповинен». Свобода, о которой заботился преподобный, означает полное отсечение самоволия. «Избери переселившихся на небо и прославленных Церковью святых мужей <…> Ты грешник; пусть посредником между тобой и Богом будут всегда святые», – записал о. Иоанн Кронштадтский. Действительно, есть Церковь, Священное Писание, Жития святых, «Добротолюбие», святитель Игнатий – слушай, читай, учись и всегда помни: спасает Господь. Может через священника, может без священника: через человека, через обстоятельства тобой управляет Сам Господь. Это хорошо познается в современном монастыре, где нет старца (теперь уже, слава Богу, нет даже имитации старца): когда некому открыться, остается лишь взывать к Богу, и да не посмеет никто усомниться, что Он всегда отвечает! В конце концов тень старца не должна заслонить от нас образ Христа Спасителя.


[1] Преподобноисповедник Агапит (†1936), урожд. барон Михаил Михайлович фон Таубе, оптинским монахом не был, он учился в университете, с 1916 года (шла война) служил в армии, командовал артдивизионом. По демобилизации в 1922 году поступил сотрудником в музей «Оптина пустынь», учрежденный на месте закрытого монастыря; иеромонах Никон постриг его в мантию. До ареста монах Агапит ходил в светской одежде, а когда в 1927 году за ним пришли, он с радостью надел рясу и отправился в тюрьму христианским исповедником.

[2] Дневники святого праведного Иоанна Кронштадтского. Часть 3. 31 октября 1905 года.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *