Уходят...

Уходят…

Он же праздновал день рождения. Наверняка звучали хвалебные слова, речи, тосты, гимны и вдруг – внезапное напоминание о неприятном человеке, который обличал, отравлял существование, портил веселое настроение, называя грех грехом и безобразие безобразием; так что Ирод, вероятно, не только «держал слово», но и радовался в глубине души, что отныне колоть глаза правдой и вмешиваться в его семейные дела станет некому.

Один бывший прихожанин так и объяснил свой уход из Церкви: почему священник лезет в мою личную жизнь? Мужчина совсем не первой молодости искренне полагал, что дебоширить по пьяному делу, колотить жену и содержать вторую семью совместимо с христианством; на исповеди о своих художествах умалчивал, информация поступала иным путем, городок маленький, батюшка по долгу своего положения однажды со всей осторожностью задал соответствующие вопросы.

Жизнь, конечно, трудна, как всегда, тем не менее сегодня она гораздо более комфортабельна, во всех смыслах. В частности, вследствие устранения железного занавеса наш человек получил доступ к разнообразным течениям популярной западной идеологии и с удовлетворением усваивает, что в качестве царя природы обладает широкой свободой и имеет право на все удовольствия; «ты этого достойна». А в Церкви этот царь природы смотрится, напротив, ничего доброго не достойным грешником, погрязшим в страстях, и предлагается ему лишь покаяние, покаяние, покаяние.

Придя в Церковь и начитавшись православных бестселлеров, многие ожидают чудесного устроения всех накопившихся житейских сложностей, скорого исцеления болезней и моря любви от окружающих. Но часто по мере воцерковления как раз и  наступают настоящие проблемы; первоначальный праздник заканчивается разочарованием, охлаждением и, может быть, уходом.

Почти каждому свойственно считать себя «все-таки неплохим», почти в каждом шевелится достоевский подпольный человек: «я-то один, а они-то все», стало быть, следует обороняться и защищаться; поэтому виноватыми оказываются плохие священники, недостаточно креативные верующие и Церковь с ее устаревшими уставами, бесконечными постами и жестокими требованиями к бедному и слабому человечеству.

«Очень маленькая вера» – диагностировал талантливый журналист в нашумевшей статье. Разумеется,  можно критиковать священников, не сумевших на должном уровне «отмиссионерить», как иронизируют православные циники, часть публики, можно выкатить на позорище всякие досадные мелочи внутрицерковной жизни, можно попенять и на плохие времена, дефекты воспитания, дурное влияние СМИ, в особенности телевидения.

Но все-таки не забудем о загадочном происхождении самой веры. Она возникает от слышания, то есть миссия необходима; но при всей ее важности миссия это только слова, максимум для нее возможного – подвести к Таинствам, посредством которых вера совершенствуется и крепнет, преображая широко распространенную и обычно ни к чему не обязывающую веру в Бога в любовь ко Христу.

При чем тут священники; ну не повезло встретить такого, с кого хочется брать пример, но разве мало Евангелия и данного в нем Примера? Если любовь к Нему родилась – куда нам идти, как говорят апостолы; тогда начинаем понимать, что значит «возьми крест свой и следуй за Мной», почему нужно оставить имение, пристрастия, близких – многообразие привязанностей не сочетается с Богом, не только нечистый поступок, даже нечистая мысль, даже невинный со стороны плотской помысл изгоняет благодать.

Православие – не розовая вода, говаривал один философ, любовь предваряется и сопровождается страхом, страхом оскорбить Бога собственной низостью и потерять Его: «не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене!», а как же, ведь не шутки шутить пришли, не в клуб по интересам вступаем, а претендуем на взаимоотношения с Самим Богом.

И вот: малое стадо – всегда почему-то малое; Господь, по-видимому, имел в виду не количество, а качество, т.е. число верных Ему по-настоящему, преданных до отвержения себя. Такое само-забвение достигается не часто, поэтому, бывает, уходят и монахи. По той же, в общем, причине: отсутствие ощутимого результата.

Монах обладает определенным знанием основ аскетики – если не читает сам, ему читают подвижнические книги хотя бы на трапезе – и хорошо представляет, кем он обязан быть, однако ничего подобного высоким образцам в себе не обнаруживает. В то же время частое присутствие на богослужении, молитвенное правило, исполнение устава может породить автоматизм, привыкание к святыне, формализм в отношении к исповеди и причастию, словом, то самое наводящее ужас самим названием окамененное нечувствие, оно же уныние, оно же равнодушие к своему спасению.

И далеко не каждый станет искать причину в себе – нет, уйдет искать другую обитель, другого игумена, другого духовника, или вовсе останется в миру, утешившись мыслью, что ошибся дверью и монашество не его призвание. Остается надеяться, что личное крушение попускается ради вразумления, что тяжелое состояние безблагодатности отучит от самонадеянности и побудит монаха терпеливо уповать лишь на Бога, в смирении и плаче испрашивая Его милости.

Увы, и священники не составляют исключения, они тоже, случается, уходят, как правило, в раскольнические ИПЦ, АПЦ, РИПЦ и прочие, имя им сегодня легион: например, пожелав сменить жену, или конфликтуя с архиереем, или отказавшись нести церковную епитимию за совершенный проступок, или придя к духовному тупику того же беспросветного уныния из-за неудовлетворенных амбиций, или заскучав, когда видимый успех достигнут, когда храм восстановлен, купола позолочены, иконы отреставрированы – а молиться он давно отвык, изо дня в день занимаясь кучей неотложных текущих дел. И опять-таки сыщется масса оправданий: священноначалие не соответствует строгим его запросам, Патриарх ведет Церковь не туда, прихожане, внимая красивым проповедям и наставлениям, однако не исправляются, многолетние пастырские труды напрасны. Торжествует та же гордостная само-надеянность: “я столько… я так… и никакой  благодарности ниоткуда.

Чего всем нам действительно не хватает, так это само-укорения – как учат отцы-пустынники, беструдного и самого плодотворного делания. Оставить бы нам безнадежную борьбу с отравленным миром, выкарабкаться из интернетских сетей, заняться бы собою. Полюбить бы нам тишину…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *