Ослик-шалун

Ослик-шалун

Рождество Христово насквозь пронизано темой Младенца, яслей, где Он родился, тут и волхвы, и пастухи, и, конечно же, вол и осёл. Особое украшение храмов и наших домов всегда радует нас и напоминает нам о детстве, точнее той детской радости, которую испытывают дети при виде всего Рождественского и таинственного вокруг. В нашей обители есть добрый обычай читать в эти дни детский рассказ, принадлежащий перу известной на весь мир своими детективными историями писательницы Агаты Кристи.

Однажды жил-да-был непослушный ослик. Ему очень нравилось шалить. Стоило положить ему на спину тюк или иную кладь, он тут же все сбрасывал, да еще гонялся за людьми, норовя их укусить. Хозяин ничегошеньки не мог с ним поделать и продал его другому хозяину. Тот тоже не справил­ся, перепродал, и в конце концов ослика приобрел за несколько грошей мерзкий старикашка, который обычно скупал старых, заезженных ослов, и они дохли у него как мухи – от дурного обращения и непосильной работы. Но непослушный молодой ослик сам принялся гонять да кусать старика, а потом и вовсе сбежал от него, брыкая всех, кто попадался ему на пути. Он вовсе не хотел, чтобы его снова поймали, и решил примкнуть к тянувшемуся по дороге каравану. «В этой толпе никто и не поймёт, что я ничей»,  – рассудил ослик.

Все эти люди направлялись в город Вифлеем, а добравшись туда, пришли в большой сарай, и без того битком набитый людьми и всякой живностью.

Ослик проскользнул в прохладное уютное стойло, где соседями его оказались бык и верблюд. Верблюд был чванлив, как все его сородичи, а все оттого, что все они мнят, будто знают сотое, тайное имя Бога. И в высокомерии своем верблюд не удостоил ослика даже словом. Тогда ослик принялся хвастать. Он вообще очень любил прихвастнуть.

— К вашему сведению, я не простой, очень даже не простой осел, – сказал он. – У меня есть переднее и заднее зрение.

— Что за чудеса? – удивился бык.

— Ну есть же у меня передние ноги. Они спереди. А задние – сзади. Кстати, моя пра-пра-пра-в тридцать седьмом колене-бабка принадлежала пророку Валааму и собственными глазами видела ангела Божьего.

Однако соседи ослика уши не развесили. Бык продолжал жевать жвачку, а верблюд – гордо взирать поверх всех голов.

Тут пришли мужчина с женщиной, и поднялась суматоха, но ослик вскоре выяснил, что особых причин суетиться нет, просто женщина собралась рожать, то есть делать вполне житейское дело. Когда же младенец появился на свет, в кошару набежали пастухи и принялись хвалить его на все лады. Да что с них, пастухов, взять? Народ-то тёмный.

Но тут появились другие люди, в длинных богатых одеждах.

—VIP, – презрительно сплюнул верблюд.

—Кто-кто? – спросил ослик.

— Очень важные персоны, – пояснил верблюд. – Дары принесли.

Ослик подумал, что дары наверняка будут съедобными и вкусными. Поэтому, едва стемнело, он стал тыкаться носом во всё подряд. Только первый дар оказался желтым, твердым и безвкусным, от второго ослик страшно расчихался, а лизнув третий, понял, что на вкус он гадкий и горький.

— Дурацкие дары, – разочарованно сказал ослик возле самых яслей с младенцем. Малыш вдруг протянул ручонку и ухватил ослика за ухо. Да так крепко, как хватают только очень маленькие дети.

И тут случилось необъяснимое. Ослику расхотелось шалить и брыкаться. Впервые в жизни он захотел быть хорошим. И тоже подарить младенцу подарок. Только у него ничего не было. Разумеется, малышу понравилось его ухо, но… Ухо-то всё-таки часть самого ослика! Что же делать? И в голову ему пришла престранная мысль. А что если подарить младенцу себя самого?

Вскоре в кошару вернулся Иосиф в сопровождении высокого незнакомца. Тот что-то говорил, поспешно и отрывисто, и вдруг… Ослик смотрел и не верил своим глазам! Незнакомец словно растворил­ся в воздухе, а на его месте оказался ангел Божий, весь золотой и с крыльями. А потом он снова обернулся простым человеком.

— Чур меня! – подумал ослик. – Примерещится же. Переел я, видно, чего-то.
Иосиф обратился к Марии.

— Надо спасаться. Бежать, не теряя ни минуты. – Взгляд его остановился на ослике. – Возьмем этого осла, а хозяину его, кто бы он ни был, оставим денег. Главное – не терять времени.

И они поспешили прочь из Вифлеема. Но в самом узком месте путь им преградил Божий ангел с пылающим мечом. Тогда ослик свернул в сторону и стал карабкаться без дорог на горную кручу. Иосиф хотел было повернуть его обратно, но Мария сказала:

— Оставь его. Вспомни пророка Валаама.

Не успели они скрыться под сенью олив, как по нижней дороге пронеслись солдаты царя Ирода.

— Я прямо как прабабка! – обрадовался ослик. – Интересно, а будущее мне тоже дано видеть?

Он зажмурился и увидел смутную картинку: осел падает в пропасть, а человек помогает ему оттуда выбраться.

— Ба, да это же хозяин, только совсем взрослый, – осенило ослика.

А потом он увидел другую картину: тот же человек въезжает в город верхом на осле.

— Ну, конечно, – сказал себе ослик. – Ему суждено стать царём! Его коронуют.

Только корона оказалась не золотой, а терновой. (Сам-то Ослик обожал и терн, и чертополох, но подозревал, что короны из них все-таки делать негоже.) А еще он почуял запах, который знал и которого боялся. Пахло кровью. И губку он увидел, пропитанную горьким миро, которое он отведал в кошаре.

И ослик вдруг понял, что не хочет видеть ни будущее, ни прошлое. Он хочет жить сегодняшним днем, любить своего маленького хозяина и чтобы тот его тоже любил. Главное – благополучно доставить младенца и его мать в Египет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *