Не я ли, Господи?

Листая сборник «Из бездны небытия», случайно увидели имя уборщицы нашего храма, осужденной  15 марта 1933 года на три года лагерей. Запросили следственное дело и узнали: в ранней юности она положила свою жизнь к ножкам Спасителя, стала монахиней; советская власть, уничтожив монастыри, сделала ее бездомной скиталицей. Расскажем, как сложилась ее жизнь дальше, не называя имени, почему – поймете сами.

К.  родилась в 1886 году в Калуге. Родители имели собственный дом и мелкую торговлю галантереей. Они позаботились дать детям образование: дочь окончила начальную школу и Калужскую женскую гимназию, один сын служил бухгалтером, жил в Волоколамске, другой избрал научную стезю, имел звание профессора, преподавал в Харькове.
Семнадцатилетней девицей К. поступила в монастырь, в свое время приняла постриг и прожила в обители семнадцать лет, до закрытия в первые годы революции. Возвратиться в Калугу она не могла, родители продали дом еще в 1915 году. Не имея никакой мирской профессии, устроилась статистом в исполком, в 1925 году ушла с работы из-за болезни, как сказано в протоколе допроса, но возможно и по другой причине. Пять последующих лет жила на иждивении родных братьев, потом почему-то вернулась в Калужскую область, где не имела ничего. 

В 1930 году нашла приют  в нашем храме, в то время настоятельствовал в нем иеромонах Илия (Гиравко). 19 мая 1932 года батюшку арестовали. Недавно стало известно, что о. Илия пострадал за Христа в числе 29 священников, монашествующих и мирян из близлежащих сел. Монахиню К. не забрали, однако службы прекратились, и она опять  осталась без средств и жилья, скиталась по окрестным деревням, помогала ухаживать за больными, читала Псалтирь по усопшим. Приходила, куда приглашали, надеясь получить хоть временное пристанище и еду.

13 декабря 1932 года в одном из таких домов ее арестовали. Она не пыталась скрыться, но сильно кричала, разорвала составленный при аресте протокол. Последние строки другого протокола от 15 декабря 1932 года приведем дословно: «Никакой антисоветской агитации я не вела, о своей службе в ГПУ – не говорила. Хотя однако вам заявляю, что действительно во время службы в РИКе я имела связь с ОГПУ под кличкой «Снегурочка». Больше показать ничего не могу. Записано с моих слов и мне прочитано. К сему (подпись)». 

Следствие длилось месяц, ее обвиняли в антисоветской агитации, распространении провокационных слухов, бродяжничестве «под видом исправления религиозных обрядов и чтения Библии», а также в раскрытии тайны сотрудничества с ОГПУ. Тройка ПП ОГПУ Западной области 15 марта  1933 года вынесла приговор: заключить в концлагерь сроком на три года. 

О дальнейшем не знаем ничего. Сексотовская кличка умалила наш интерес, поэтому не искали, куда сослана, выжила ли в ссылке, какими были ее последние дни, где похоронена. Эти сведения нужны для канонизации, а тут вроде как предательство. Не хотелось употреблять это слово, помня завет – не судите, да не судимы будете. 

Нам, не жившим в то время, когда христианская вера испытывалась на прочность, надо бы почаще вспоминать, как ученики Спасителя реагировали на слова о том, что один из них предаст Его: «Они опечалились и стали говорить  Ему один за другим: не я ли? и другой: не я ли?» (Мф. 14.19). Кажется, невозможно усомниться в собственной преданности, находясь рядом с Господом. Но апостолы честнее нас сегодняшних – гордых, самолюбивых. Они верили Учителю, а не самим себе, и знали, что человек грешен и немощен. 

Десять лет назад на встрече с игуменом Дамаскиным (Орловским),  заместителем председателя комиссии по канонизации новомучеников, сестры  спрашивали о том,  почему не все верующие выдерживали испытания. Автор семитомника «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия» ответил:  
– Губит самонадеянность, поэтому не следует рассчитывать на личный героизм. Опытно познав свою немощь, убедившись, что не имеет ничего в себе, кроме греха и смрада, человек надеется только на Бога. Так обретается смирение, а с ним несокрушимое упование на Его милость и благодать, которая только и дает возможность выдержать любое испытание.

Помнится еще, как одна матушка говорила о себе: думаю, что  способна на любой грех, а не совершаю только потому, что Господь бережет от обстоятельств, располагающих к падению.  Прожитые в монастыре годы убедили в абсолютной правоте ее слов. 

Имя монахини К. записано в синодике «О упокоении» среди имен всех почивших в обители сестер. Один Господь знает, как закончилась ее земная жизнь и что уготовано душе в вечности. Еще меньше знаем о себе. Потому и стоит спросить: не я ли, Господи?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *